На глазах у людей резали живьем их собак. Снимали шкуры

Вначале были хаос и паника, люди не могли поверить. Многие не хотели уезжать, казалось, что российская армия, эти солдаты увидят, что тут мирные города. Они не будут убивать, грабить, насиловать, издеваться. Увидят, что тут нет никаких нацистов, техники — просто города и сёла, и уйдут.

В Ворзеле на глазах у людей резали живьем их собак. Этого не покажут в новостях. Они снимали с собак шкуры. Они расстреливали зоопарки. Там остаются работники, которые никогда в жизни не бросят своих подопечных, и они это знали. Это не люди, это даже не живые существа. Их обзывают зверями очень зря, звери никогда так не делают, они не убивают ради удовольствия.

У нас никто нормальный животных не бросит, даже ВСУшники курицу спасли вчера, зайчонка спасли, котят вытаскивают. Такая разница, я не понимаю, как мы с ними одного биологического вида. Мы бережем каждую жизнь, каждый росточек, зерно жизни, даже если оно уже угасает. А они морят голодом не только людей, не пропуская гумпомощь, они морят голодом собак.

Девочки-подростки, спасая лошадей, просто выезжали на них конным ходом через поля. В 21 веке! Садились на них без упряжи, без ничего, держались за гриву и просто скакали, чтобы спасти лошадей.

Представляете ужас директора зоопарка, которому нужно принять решение об усыплении крупных хищников, потому что их вольеры разбиты, они могут вырваться и в этой панике натворить бед. Вы понимаете состояние животных, которые находятся под постоянным обстрелом? Им не объяснишь, что это такое, почему бахает, и животное контузило. Сколько животных убито, сколько сожженных заживо лошадей. И людей заставляли видеть и знать это. Кем нужно быть — это просто черти из ада.

Большинство из нас понимает, зачем они это делают — чтобы осквернить, унизить, чтобы все встали на колени. Но такого никогда не будет. Чем больше они творят зла, тем больше в нас ярости. И эта ярость выльется ужасными последствиями для них и людей, которые их родили, которые молчат там или просто поддерживают их.

Наш президент сказал, что мы — свет, а они — тьма, и это правда. Потому что только зло может отрезать собаке кусок за куском и заставлять её владельца смотреть на это. Они жрали собак. Те, кто сидел в подвалах, последней каплей воды, последней крошкой делятся со своим животным. Это совершенно разные понимания. Невозможно осознать, что в мире есть такое зло. Перехваченные разговоры… Их поддерживают их матери, жёны, дети пишут: «Быстрее убивай всех украинцев и возвращайся домой».

Мои родные остались на востоке, мои друзья многие погибли на востоке и в Харькове. Они не уезжают, потому что это гордый народ, это наша земля, будем грызть за неё глотки. Там остаются люди, которых невозможно эвакуировать. Крёстная мама мне говорит: «А якщо ми поїдемо, хто годуватиме Дружка?..» («А если мы уедем, кто будет кормить Дружка?..»). Ну то есть — для контраста.

Мы будем от этого отходить очень долго. Нам нельзя ни плакать, ни страдать, ни быть слабыми, потому что мы нужны тем, кому сейчас намного хуже. Мы каждый день принимаем людей и животных, с утра до вечера, кого-то нужно вывезти, перевезти людей, приюты.

Когда 24 февраля начались первые сирены, я поняла, что вот оно — то, чего все боялись.

И с 24 числа я села за телефон и начала писать всем людям, которые могут ехать, что нужно ехать к нам во Львов, что мы принимаем с животными прежде всего.

Сначала мы принимали просто в квартиры и загородные дома: мой, моих друзей, знакомых, клиентов. Было важно, чтобы люди понимали, что их здесь ждут. Тогда еще на государственном и муниципальном уровне ничего не было организовано. На второй неделе уже начали организовываться на государственном уровне.

Мы начали понимать, что мы не сможем принять всех, если не будет потока дальше через границу. Как у нас в квартире жили реально незнакомые люди, так и в домах большинства львовян — по несколько семей, с разными животными. Я связалась с командой «Pets & People» в Киеве и с другой большой кинологической школой «Гелион» — они всё-таки в центральной части и могли бы координировать и помогать по месту. Многие не могут выехать, есть приюты с огромным количеством животных. Есть целые экопарки, зоопарки, коневодческие фермы и конюшни. Всех вывезти быстро не получится.

Каким-то образом познакомились с Леной из Бельгии, она и её команда частным образом помогали нам с гуманитаркой, это очень большие объёмы: корма, амуниция, переноски. Первый раз Лена хотела поехать через границу сама, но не удалось — у неё российский паспорт, её не пропустили.

Сначала это всё закупалось, доставлялось, оплачивалось на свои деньги, пока они были. Когда мы уже задыхались, начала идти гуманитарная помощь в огромных объёмах. Это дало возможность дальше работать, потому что иногда хотелось обнять колени и плакать — то есть ты понимаешь, что нужно-нужно, но нет уже ресурса, неоткуда его брать…

Ходит мем по интернету, что украинские волонтёры могут достать всё, даже заказать себе хорошего мужа. Просто мы своими силами настолько сплотились, такого я не помню, сколько живу, а живу я уже 36 лет. Нужны деньги? На! Ну то есть, если у меня есть, я отдам. Когда у меня вообще ничего не будет, я попрошу, я знаю, что мне дадут. Причём так по всей Украине. Сейчас многие днём работают, а ночью волонтёрят. Или, наоборот.

На нас вышел волонтёр из команды тогда ещё оккупированного Чернигова, который умудрялся под пулями доставлять гуманитарную помощь, в том числе и животным, при том что их автобус был полностью расстрелян. Героически — они даже на лодках умудрялись переплывать, потому что один пешеходный мост простреливается, а другого уже не существует.

Сначала через польскую границу пропускали животных в неограниченном количестве. Польше до земли поклон, она со своей стороны делала всё по максимуму, вплоть до чипирования, прививок и оформления документов на границе.

То, что каждый сейчас воюет на своём фронте — это правда. Друзья мои — рестораторы по всей Украине, они пытаются как-то работать, чтобы иметь деньги, на которые смогут закупать продукты для беженцев, ЗСУ. Точно так же мы пытаемся делать какие-то консультации, брать хотя бы какие-то деньги, чтобы их отправлять.

Практически каждый владелец ветеринарки выделяет, сколько может. Но если они всё отдадут бесплатно, то остановится экономика. Нужно иметь горячее сердце, но холодную голову. Снять с себя последнюю рубашку хорошо, но ты же никому больше не поможешь. И Кормотех (завод по производству кормов) большие умнички, часть кормов отправляют на гуманитарку, часть продают именно для того, чтобы иметь возможность дальше производить.

Сердце разбивается на части каждый день и каждую секунду от ужаса, который творится. Но есть ситуации и люди, которые берут и буквально сшивают шёлковыми нитями это сердце назад, потому что понимаешь, что о нас не забыли, нас не бросили.

Нет ненависти у украинцев к русскоговорящим. Я говорю по-русски. Ни у кого нет ненависти к русскоговорящим и к тем, кто из России, если это люди.

Но важно понимать — мы не хотим, чтоб это всё как можно скорее закончилось. Мы хотим, чтоб это всё как можно скорее закончилось победой. Это не только победа Украины, это не только отстоять свою страну — это победа добра над злом.

Мир должен задуматься, хочет ли он иметь какое-то отношение к этой тьме. Те лучи, которые есть, лучи света, добра и правды — они уезжают, либо не могут пробиться. Мои единственные кровные родственники, которые остались — это дядя, его семья, мои двоюродные братья и сёстры, они живут под Таганрогом. Когда я 24 числа стала писать посты отчаяния и вообще непонимания: вы же нашу украинскую землю посещали каждый год по несколько раз, вы же с нами обнимались, в наших жилах течёт одна кровь. Все сообщения были прочитаны, но ни на одно не было ответа.