Текст публикации в Инстаграме
Когда зашли русские, в начале марта. Когда я их увидела, мне их даже было жалко, наверное, ребята попали, непонятно, что им там сказали. Оно и по глазам было видно. Они заходили в каждый дом, наверное, проверить, кто живёт, не живёт. Это были буряты и возраст был — 23 плюс, где-то так. Общались они спокойно.
Они проверили, что в доме находится и посоветовали нам на двери написать большими буквами, что дети, потому что грудной ребёнок [в доме]. Говорят, вывесите какие-нибудь беленькие ленточки, чтобы когда придут они, чтобы они понимали, что тут дети и простой народ живёт. Я говорю: «Кто — они?» Они на меня смотрят: «Не понимаете, кто они?» А девушка, ну, которая с нами была, так смотрит на меня и: «Молчи, чтоб лишнего не сказать». Ну, окей. Обычные люди, отношение как, ну, наверное это сейчас всё закончится. Потом это резко поменялось.
Самое ужасное было, когда в принципе всё перечеркнуло — по-моему, 5-е число. Они стали максимум, наверное, в километре [от нас]. Стреляли уже в Ирпень. А в Ирпене были наши. Всё летало уже над домом, мы уже реально сидели в подвале. У нас по двору валялись осколки. Я до этого времени ни разу не проронила ни одной слезы, как-то держала всё внутри себя.
В какой-то момент мы слышим, что едет машина. И мы слышим автоматную очередь. И потом начинаются стоны женщины. Муж приоткрыл дверь из подвала и говорит, что расстреляна машина, там лежит женщина, ещё кто-то, и она стонет. И ты сидишь и слышишь это. Жена говорит: «Давай выйдем, поможем». А как? Потому что они стоят где-то вот тут рядом и стреляют во всё, наверное, движущееся. Я поняла, что у этой женщины была очень мучительная смерть. Она умирала минут 40. Когда поутихло, я разрыдалась, потому что я никогда не слышала, как умирает человек. Ты не можешь ничем ему помочь, потому что понимаешь, что будешь следующим.
Где-то часа в 3–4, когда всё утихло, мы вышли из подвала. Муж вышел за калитку, посмотрел, это были трое людей: мужчина за рулём, рядом мужчина… он умер сразу, ему просто пуля в лоб была. Мужчина, который был за рулём, успел выбежать из машины, но его в спину застрелили. А женщина сидела на заднем сиденье. У них в машине было очень много корма для собак — они ехали к родителям, к соседям, в следующий от нас дом. Он просто не доехал 10 метров. Муж пошёл посмотреть, и родители этого мальчика вышли, и увидели всё, и потом мы слышали новые крики. Но это были крики не как человек умирает, а крики матери, которая видела своего сына.
У меня есть родня в России, которые боятся в принципе звонить. Они думают, что их прослушивают, просматривают и всякое такое. Я просто открестилась от этой своей родни на сегодняшний момент, потому что я вижу это всё, оттюнингованное Первым каналом. Одни в Крыму, другие в Ростове. Крым ни разу не написал, не позвонил. Ни разу! В Ростове живёт моя сестра двоюродная. Она заняла нейтральную позицию. Я нейтральную позицию сейчас… это тоже предательство. Поэтому спасибо тебе большое, что ты попросила прощения, потому что вот это, наверное, самое важное, между Украиной и Россией.
Мне искренне жаль ваш народ. Потому что мы-то в этой ситуации, как бы больно не было на это всё смотреть, но я знаю, что мы будем настолько крутыми. Мы от этого просто будем сильнее, могущественнее, счастливее. А вас жаль… по щелям разбежались, боимся. И вот просто, ну, так вам и надо. Потому что когда есть смелость, она к чему-то хорошему может привести. Отстроимся, и вас потом в гости пригласим на экскурсию.
