Текст публикации в Инстаграме
Начали поступать сигналы о том, что в многих населенных пунктах, в основном сельских, массово забирают крымских татар. Получается хитрый план — одной «операцией» проводишь этнические чистки и понижаешь процент нелояльного населения.
Воевать в захватнической войне против украинских людей я не хочу. Я — патриот Украины. Поэтому после объявления мобилизации я принял решение выезжать в Казахстан.
Я не хочу задерживаться там и хочу семью забрать. Я уже не готов подвергать своих детей такой опасности — проживанию на одной земле с поганым [российским] государством. Если оно останется на моей земле, я не хочу там быть и не хочу, чтобы мои дети там были. Ради этого я готов со своей любовью к Крыму попрощаться. Загнали в такой угол, что другого выхода уже нет.
Я даже не знаю, как объяснить, что для крымского татара значит Крым. Это даже не дом, это место, в которое приходишь и хочешь целовать землю, потому что она покрыта кровью и потом твоих предков. Это земля, где зародилась твоя нация.
Мой дедушка по маминой линии был депортирован в Узбекистан вместе с родителями в 1944 году в возрасте 6 лет. Дедушка по папиной линии служил в советской армии и, вернувшись после войны, не нашел в Крыму свою семью, их тоже депортировали. Он уехал в Среднюю Азию искать [их].
Крымские татары в Узбекистане умирали целыми семьями. У людей не было сил даже по-человечески хоронить. Трупы не носили, а волокли за собой до пригорка, выкапывали ямку, которая наутро была разрыта шакалами, и трупы были съедены.
Дедушка нашел мою бабушку в Узбекистане, у них родилось пять мальчиков. Они пробовали въехать в Крым, их не пустили. Они переехали в Новоалексеевку, это 30 километров до Крыма, там жило много крымских татар. Там мой отец встретился с моей матерью. Они поженились, родились мы.
Любовь к родине никогда не оставляла крымских татар, поэтому в 1989 году отец [с семьей] принял решение пробовать въехать в Крым. Он был хорошим профессионалом и нашел под Симферополем совхоз, в котором была вакансия и лояльный по отношению к крымским татарам директор. Отец показал, на что он способен, и ему предложили землю. В течение недели мы продали дом в Новоалексеевке и переехали в Крым, чтобы построить новый.
Брат моего дедушки пытался три раза построить дом в Крыму. Три раза дом сносили бульдозером, а его вывозили за пределы Крыма в Краснодарский край.
Татароненавистничество культивировалось на территории Крыма. Был случай: дедушка позвал мастера к себе домой ремонтировать телевизор. Тот разобрал его, а потом спрашивает: «Правда, что крымские татары едят людей?». Дедушка говорит: «Да, ты сейчас закончишь, и я тебя съем». Пока дедушка отвернулся, мастер сделал ноги. Вот что людям в голову вбивали.
При Украине мы были свободными людьми. Мы могли выражать свои мысли, показывать свои мнения.
[После аннексии Крыма] появился какой-то животный страх. Я сравниваю себя в 2014 году, я был свободный человек, и сейчас — маленькая шавка, которая сидит в будке. Это разрывает изнутри. У тебя есть внутри свобода, но ты ее не можешь выразить, потому что она закрыта решеткой безумного страха перед ужасной системой ФСБ.
На тот момент у меня уже были дети. Работу я не мог найти, так как без российского паспорта меня никуда не брали. Я вынужден был получать документы российские, чтобы как-то существовать на своей земле.
Люди, которые живут за пределами Крыма, не понимают, что это такое. Они думают, что некоторые крымские татары поддерживают действия [России]. Это не так. Проживая на своей земле, мы не являемся ни в коей мере ее пособниками.
Нам говорят: «Почему вы не уезжаете из Крыма?». Уехать со своей земли — последнее, что могло произойти с каждым из крымских татар. Тем более по своей воле, в знак протеста. Мы так не могли.
Не смогли и в феврале. Не стояло прямой угрозы для нашей нации. Прожив так много лет на одном месте, имея старых отца и мать, троих детей, жену, и не имея финансовой возможности, сложно подняться и бежать. Ты должен уже быть приперт к стенке [для этого] — как в итоге и получилось с мобилизацией, когда уже стоит вопрос жизни и смерти.
Если бы я был сейчас в Украине, я пошел бы в ряды украинской армии. Защищать свою родину — это обязанность мусульманина и гражданина. Но как я уже поеду с этим [российским] паспортом и маленькими детьми?
Я еду в чужую страну и плачу, потому что у меня остались дома дети, родители. Я бессилен. Я хочу в свой Крым. Но только когда там не будет России. Ничего больше не надо, мы молим всевышнего об этом.
