Текст публикации в Инстаграме
Мы сидели на кухне, обедали. Думали пойти погулять. Началась тревога.
Мы прошли быстро в укрытие — наш коридор. С 24 февраля мы всегда ходим в коридор.
Ракета, которая влетела, её не было слышно совсем. Взрыв не был такой громкий, было ощущение, что ракета застряла в доме.
Начали обваливаться плиты. Звук — как домино складывается.
Я сразу прижала племянницу к себе. Я не плакала, старалась её успокаивать. [Она] постоянно повторяла: «Мне страшно».
Мы слышали крики людей. Страшные, ужасные крики. До сих пор я их слышу.
Нас спасло правило двух стен. Мы отделались небольшими царапинами. Чудом выжили всей семьёй.
Родители выбежали в кухню и сказали, что соседнего подъезда нет.
Было сильное задымление. Соседние машины горели, и вся эта гарь заходила в квартиры. Дышать было практически невозможно.
Племянница первая сообразила, сказала: «Нужно намочить тряпки». Намочили, приложили ко рту.
Начали собирать вещи. Пытались найти Алису, кошку, но не могли. Собрали сумки: немного еды, воды, документы, и начали спускаться.
Спасатели МЧС (прежнее название Государственной службы Украины по чрезвычайным ситуациям — СП) стучали в двери. Говорили: «Живые вы? Выходите».
Мы стучали тоже в квартиры соседние, никто не открывал, видно не было дома соседей. Мы вышли на улицу.
Нас встретила сестра с мужем. Они живут в 15 минутах езды. Мы постояли какое-то время во дворе, смотрели на этот ужас.
Страшные кадры были — все в дыму, видимость метра три. Машины, которые напротив моего окна были, обуглились, как в апокалипсисе.
Мы поехали в квартиру к мужу сестры. Пили успокоительные, ромашковый чай. Поели и пытались уснуть.
Перед сном племянница [своей] маме рассказывала про момент, когда мы сидели в коридоре: «Там такие страшные звуки были, павлины кричали громко». Детской психике показалось, что кричали павлины, а не люди.
Я очень переживала за нашу соседку с первого этажа. Это её подъезд, куда попала ракета. Она стояла на кухне и ей осколок попал в спину.
Осколок вынимали заживо и зашивали заживо. Они живы остались чудом, [даже] их морскую свинку нашли.
Я сегодня в машине впервые заплакала (интервью было записано 15 января — СП). Было страшно зайти снова в квартиру. Я остановилась на секунду, выдохнула, собралась и пошла: надо было собрать вещи, мозаики, документы.
Обыскали все норы, куда кошка могла забраться, открыли шкаф. Она сидит перепуганная, дрожит. Капнули ей на холку успокоительные, её немножко отпустило.
Квартира наша в аварийном состоянии. Выбило все окна, телевизор и шкафы, повыбило все стеклянные вещи. Елка легла, все игрушки поломались.
Дом довольно длинный, но окна везде повыбивало. Даже через пять подъездов. Сказали, сначала разберут завал, потом уже оценивать состояние [будут].
Возможно, его будут сносить. Это очень печально, в голове не укладывается. Я выросла в этой квартире, 27 лет прожила. У меня есть своя комнатка, свой мозаичный путь я начинала в этой комнатке, делала свои первые работы.
У нас дружный двор. 24 февраля все делали коктейли Молотова. До сих пор все как в тумане: не верится, что нет людей, которых ты знал.
